На главную страницу Гостевая книга

"Я хочу, чтобы меня любили, как всегда любил я - 
со всей страстью моей души".

Ален Делон

 
Интервью
Ален Делон: "Интервью"

Решение любимца женщин всех возрастов не сниматься больше в кино журналисты на его родине во Франции прокомментировали так: "Он, как старый слон, предпочитает умирать в одиночку. Замкнувшись в сосуде воспоминаний, Ален Делон лишил себя возможности вдохнуть глоток свежего воздуха, а без этого не может быть и речи о творчестве. Он - как пепел сигареты, который стряхнули продюсеры".

- Стоит ли обращать внимание на всякую ерунду? Обо мне и не такое писали. Утверждали даже, что я - гангстер и чуть ли не крестный отец мафии. Не задумываясь, журналисты порой ставили знак равенства между моими персонажами и мною. Ну не глупость ли это?

- А вот некоторые из ваших коллег, напротив, утверждают, что Ален Делон совсем даже и не актер, а нечто большее - миф. Вы с этим согласны ?

- Я бы уточнил. Все мои собратья по актерскому цеху делятся на две категории: это великие артисты и просто артисты. Артист - обычная профессия, ей можно научиться. Там, где артисты играют, великие артисты живут. Меня называют не только мифом, но и звездой. Действительно, моя слава перешагнула все национальные границы. В некоторых странах, скажем, в Японии, Южной Корее, Китае, меня боготворят. Чего нельзя сказать о Франции, потому что на моей родине отдают предпочтение неудачникам. Я же всегда стремился быть первым не из мелкого тщеславия, а по силе воли, по труду, по заслугам, если хотите. Если бы я был боксером, то боролся бы только за чемпионское звание. Что касается мифа, то это исключительно дело публики: создавать его вокруг звезды или нет. Я на этот процесс влиять не в состоянии, хотя не стану кривить душой и утверждать, что признание публики мне абсолютно безразлично. Оно доставляет мне огромное удовольствие, потому что я связываю рождение посвященного мне мифа с моими профессиональными успехами. В этом смысле я был польщен призом Московского международного кинофестиваля, потому что он отмечает профессиональные достижения всей моей жизни. Я разделяю его со всеми, кто причастен к моей карьере.

- А есть ли среди них кто-то, кому вы обязаны больше всех?

- Матери, наверное. Отец был... непонятно кем: авантюристом, вечно в поисках работы, он бросил нас, когда мне исполнилось четыре года. Мы поселились в доме напротив тюрьмы "Френ" под Парижем, я не видел в детстве из окна ничего, кроме решеток. Мать вновь вышла замуж - за мясника, родила еще одного ребенка. Но всегда мечтала стать киноактрисой, именно ей я обязан любовью к кино. Я был ангельски хорошеньким, но по характеру - сущий дьяволенок. Никто не мог сравниться со мной в искусстве прогуливания уроков. После того как я с приятелем в четырнадцать лет попытался убежать в Америку, директора школы сняли с работы. Меня же вообще выставили вон с "волчьим билетом". Я вынужден был начать учиться на мясника и мечтал только об одном: побыстрее сбежать подальше из этого дома-тюрьмы!

- Страшно даже подумать, что карьера мясника могла навек разлучить вас с кино. Как вам все-таки удалось переломить ход истории? Вы сбежали из дома?

- Когда с самого детства чувствуешь, что никому не нужен, это не может потом на тебе не сказаться. Нет, лицо не меняется, но в душе на всю жизнь поселяется печаль. Когда я заявил, что хочу отправиться на войну в Индокитай, потребовалось разрешение родителей, и они тут же согласились. А мне-то всего только и хотелось, что вырваться из родительского дома. В семнадцать лет ты еще недоумок, и долг семьи - уберечь тебя. Но в моем случае такого не произошло. Слава Богу, мне повезло: вернулся живым и здоровым, другие же навечно остались в чужой земле... Мне исполнился двадцать один год, а окружающие давали мне лет на пять меньше. У меня на лице не было написано, что я убивал. Так хотелось верить, что наконец-то я попал в нормальный мир, а сверстники, в отличие от меня никогда не смотревшие смерти в глаза, говорили здесь на непонятном языке. Я вышел из индокитайских джунглей, чтобы очутиться в джунглях парижских, еще более страшных. Устроившись работать официантом, я ощущал себя словно рыба, выброшенная на берег... Если бы не кино, то точно попал бы в какую-нибудь банду или вернулся назад во Вьетнам - стал бы профессиональным военным.

- К счастью, ваша жизнь сложилась так, как сложилась. Какую роль в вашей кинокарьере сыграл случай?

- Огромную. Я бы так сказал: любой профессиональной карьере необходим шанс. Главное суметь им воспользоваться, схватить удачу за хвост. Счастье, если судьба дала тебе шанс, когда ты молод. Но в актерской карьере не все решает привлекательная внешность. В свое время мой первый продюсер сказал: "Он слишком красив, поэтому у него не сложится карьера". И я всю жизнь доказывал окружающим и себе, что не только красив, но и умен. Доказывал, работая на съемочной площадке до седьмого пота.

- В кино вы столько раз играли супергероев без страха и упрека, отчаянно храбрых полицейских, что невольно напрашивается вопрос: есть ли в вашем характере что-то от этих героев?

- Кого я только не переиграл за сорок лет! Но по сей день не перестаю удивляться близорукости людей: они постоянно принимают меня не за того, кем я являюсь взаправду. В чем тут дело, не понимаю. Видимо, в моей внешности. В молодости я казался себе слишком женственным, чересчур сладким. Вел же себя, наоборот, резко, порой даже грубо. Я смирился с моей физиономией лишь после того, как на экраны вышел один из самых известных моих фильмов "Бассейн". Мне было тридцать три. Тогда я неожиданно понял: возраст Христа, душа самурая и внешность героя-любовника - вот в чем мое противоречие и в то же время актерский козырь. Впрочем, сейчас - на седьмом десятке - все карты давным-давно смешались. От Казановы-сердцееда остались лишь одни воспоминания...

- Не верим!

- Правда-правда. Ко мне по-прежнему часто подходят девушки с просьбой дать автограф, и когда я спрашиваю, кому подписать, обычно говорят: "Напишите Вивиане, или Франсуазе, так зовут мою маму".

- А была ли такая женщина, которая, выражаясь высоким слогом, озарила собой всю вашу жизнь?

- Я много любил и был любим, хотел отдать женщинам, которые были со мной, всего себя, стать для них самым лучшим. Но по-настоящему в мою жизнь вошли только четыре из них. Натали, мать моего старшего сына Антони, ставшего сегодня неплохим актером. Она снималась вместе со мной в "Самурае" и вошла во вкус актерской работы. Мы быстро расстались, иначе, наверное, тогда и быть не могло... Роми Шнайдер - когда мы познакомились, ей едва исполнилось двадцать, но она уже была знаменитостью. Гениальная актриса, она выросла в кинопавильонах и путала настоящую жизнь с вымышленной. На киностудиях и в кинозалах перед нею преклонялись, дома же ее ждали незаполненные налоговые ведомости и очередная ссора с кухаркой из-за остывшего ужина. Трагедия обыденной жизни оказалась куда более жестокой, чем кинороманы... Мирей Дарк - пятнадцать лет мы прожили бок о бок и до сих пор остаемся друзьями. У нас была любимая собака - Маню, огромный неаполитанский мастино. Когда Мирей ушла, пес остался со мной, но сделался грустным, отказывался от пиши. Когда Мирей появлялась, Маню оживлялся, но после ее отъезда опять впадал в меланхолию. В конце концов он сгорел за несколько недель от рака. В моем доме всегда живет много собак, я даже самостоятельно вывел особую породу. Собаки напоминают мне больных детей, которым жизнь отмерила всего десять-четырнадцать лет...

- Вы ничего не сказали о четвертой женщине вашей жизни.

- Это Розали, моя жена. О ней нельзя говорить просто так, всуе. Розали надо боготворить. Она подарила мне самую большую радость - моих малышей: Анушку, ей восемь лет, и Алена-Фабьена, ему скоро будет пять. (Фабьеном звали моего отца.) Дети наполнили жизнь новым смыслом, залили ее волшебным светом. Дом, родной очаг всегда имели для меня, маленького бродяжки из города-тюрьмы под Парижем, особый, сокровенный смысл. И такой дом - теплый, живой, уютный - наконец у меня появился! С Розали ван Бремен мы познакомились в телевизионной студии. Розали пригласили на телевидение танцевать, а меня... петь! Все - как в итальянской комедии нравов. Нас призвали заниматься не нашим делом - ведь Розали манекенщица, а не танцовщица. Мы же времени зря не теряли: влюбились друг в друга с первого взгляда! И вот вместе уже более десяти лет. Не скрою: я счастлив.

- Не так давно вы остановили публикацию книги, в которой в искаженном виде подавались факты вашей биографии. Как вам это удалось ? Как вы вообще узнали, что такая рукопись готовится к печати?

- Дело было так. Будущий издатель моей биографии - неавторизованной, разумеется, - с самого начала имел большие опасения по поводу ее публикации. Поэтому он прислал мне проект, синопсис книги. Ознакомившись с текстом, я увидел, что автор просто-напросто оговаривает не только меня, но и людей, которых уже нет с нами, но которые по-прежнему очень и очень мне дороги. Чтобы защитить их от клеветы, несправедливого отношения, я остановил процесс подготовки этой биографии. Подчеркну, трактовка моей жизни была очень вольной и имела мало общего с действительностью. Пришлось обращаться в судебные инстанции, и суд признал мою правоту, чему я безумно рад.

- Не так давно вы вместе с Жан-Полем Бельмондо снялись в фильме "Один шанс на двоих". Как вам работалось вместе?

- Замечательно, много смеялись, пародировали друг друга.

- Волновались во время съемок?

- Я вообще долго настраиваюсь на работу. Прошу домашних, если в это время соберутся мне позвонить, чтобы сообщали только приятные известия. Каждый раз перед тем, как звучит команда "Мотор!", ловлю себя на том, что у меня замирает сердце. Однако, как только чувствую на лице жар прожекторов, успокаиваюсь, даже ожесточаюсь: начинается коррида! Борьба! Во мне просыпается азарт охотника. Иное дело - телевидение. Когда участвую в публицистических передачах, даю в прямом эфире большие интервью, искренне переживаю, боюсь разочаровать зрителей. Если публика вами восхищается, вы не вправе ее обмануть. Восхищение - мотор жизни. К сожалению, круг тех, кем я восхищался, сокращается с каждым днем, как и круг друзей...

- Неужели вы действительно твердо и навсегда решили покончить с кино?

- Не будет преувеличением сказать, что я уже вошел в историю кино. В числе моих работ есть даже 5-6 выдающихся. Поэтому я очень боюсь испортить о себе впечатление какой-нибудь неудачной ролью.

Что же касается решения окончить карьеру в кино, то я здесь, как говорится, оставляю дверь приоткрытой. Если мне поступит предложение сняться у Никиты Михалкова, или Люка Бессона, или Спилберга, то я конечно же пересмотрю свое решение. Таким талантам отказать невозможно, я еще не выжил из ума.

<<<

Самая свежая информация заказать дипломную работу у нас.
Hosted by uCoz